Top.Mail.Ru

Все знают, видели или читали многочисленные истории обо всяческих «рэмбах», для которых война, хоть и закончилась, да все никак не закончится. Между тем у них хватало реальных прототипов, некоторые из которых куда более впечатляющи, нежели киношный Джон Рэмбо.

Некоторые… Но один просто не знает себе равных!

Японское экономическое чудо второй половины XIX века оказалось настолько чудесным, что в и без того перенаселенной Японии народу стало еще больше. И все они хотели кушать, притом потребности стали выше, чем до экономического чуда.

Решение этой проблемы было элементарным: расширить жизненное пространство, что и было сделано. Увы, часть добычи была Японии не по зубам.

Во всяком случае, нападать на владения европейских держав, среди которых была еще помнившая былое могущество Великобритания, да к тому же еще и на США, было «несколько неразумно».

Хорошее начало закончилось в 1943 году, и вскоре американцы стали теснить японцев в тихоокеанском регионе, в т. ч. и на Филиппинах.

Там-то и находился наш герой. Звали его Хироо Онода. Был он из интеллигентной семьи и, несмотря на школьный интерес к кэндо, был достаточно интеллигентным парнем, который успел выучить еще китайский и английский языки.

В 1942 году 20-летний Онода был призван в пехоту, где сначала стал сержантом, а потом, после неполного обучения, стал командиром разведывательно-диверсионного подразделения.

В этой должности его забросили на Филиппины, где он должен был возглавить диверсионную группу в тылу у американцев.

Перед началом этой операции прозвучал приказ командования, который определил будущее молодого диверсанта – любой ценой продолжать выполнять поставленные задачи, даже если связь с основными силами будет утрачена НА ГОДЫ.

Оноде дали звание младшего лейтенанта и направили на остров Лубанг (Филиппины). Там следовало привести в порядок не слишком мотивированных бойцов, но сделать этого разведчик не успел, поскольку именно тогда на острове высадились американцы, которые ликвидировали или пленили потенциальных подопечных Хироо.

Тогда молодой диверсант вместе с тремя солдатами ушел в джунгли дабы готовить диверсии. Это был конец февраля 1945 года.

Через полгода Япония капитулирует, однако известно это станет не всем. Многочисленные группы японских солдат не имели связи с основными силами и продолжали сопротивление, засев главным образом в джунглях.

Американцы стали разбрасывать над ними листовки, сообщая, что мол, «бери шинель – иди домой», и кто-то в это даже поверил на свое счастье.

Но Онода был патриот и диверсант до мозга костей, и знал, что злые вороги будут стараться дезинформировать воинов Божественного микадо, поэтому не поддался на провокации.

Так продолжалось 5 лет, пока у одного из его бойцов не лопнуло терпение и он не сдался филлипинским властям. Звали его Юити Акацу, и оказавшись в Японии, он сообщил, что отряд, который все считали погибшим еще жив.

Надо сказать, что это была не единственная подобная группа и власти даже создали специальную комиссию по извлечению глубоко засевших групп наружу.

Правда, извлекать было сложновато, поскольку прятались они в основном в джунглях. При этом солдаты потихоньку умирали, поэтому никогда нельзя было отличить неудачные поиски от поисков, которые и не могли увенчаться удачей.

В 1954 году, через 9 лет после капитуляции Японии отряд Оноды из трех человек вступил в бой с местной полицией. Один из японцев погиб, но Японии стало ясно, что группа Оноды существует.

Опять начались поиски, и опять они закончились ничем, несмотря на свою длительность. Прошло еще 15 лет…

Еще 15 лет!

1969 год, ужасы Второй мировой уже стали забываться, мир возмущается по большей части американским вторжением во Вьетнам, по улицам гуляют волосатики, гремит новоявленная рок-музыка, в США бушует «Лето Любви», а 47-летний Онода вместе со своими солдатами получает ордена Восходящего Солнца. Посмертно. Ибо их так и не нашли, и объявили умершими.

Но в 1972 году стало известно, что Онода со своим подчиненным жив. Он пытался совершить диверсию, совершив нападение на филиппинских полицейских, но в перестрелке погиб его последний товарищ. В итоге к 50 годам Онода остался один. И опять Япония отправляет группу на его поиски, и опять неудачно.

Вообще, порой складывается впечатление, что, если власти берутся за что-то, то делают это они худшим из всех возможных способом. Так и хочется сказать: хочешь провалить идею – доверь ее реализацию властям.

Так было и с поисками. После стольких лет многочисленных бесплодных попыток разыскать Оноду проблему элементарно решил японский искатель приключений Норио Судзуки.

В 1974 году он просто отправился на остров и нашел там неуловимого японца. Да притом еще и взял у него интервью и сделал фото.

Правда, вернуться он не мог, ибо мало ли что говорит этот шалопай. Оноде нужен был приказ, а приказа прекратить сопротивление не было.

Поэтому японским властям пришлось отыскать бывшего командира Оноды и привезти на остров, чтобы тот лично отдал ему приказ сложить оружие и сдаться американцам или их союзникам.

«Ну, так бы сразу и сказали», – подумал, видимо, Онода и выполнил приказ, отправившись на американскую радарную станцию, расположенную на острове. При нем были гранаты, винтовка, патроны, кинжал и меч самурая.

Филиппинским властям пришлось несколько неуютно. Судите сами: за 30 лет своего пребывания на острове Онода с товарищами совершил массу преступных в общем-то действий, что привело к гибели 30 человек (еще около сотни было ранено).

В то же время нельзя было не отдать должное мужеству Оноды, да и портить отношения с уже совсем другой Японией филиппинское правительство не желало.

Последовали переговоры с японцами и Оноду отправили на родину, вернув ему его оружие и даже высказав одобрение его верности своему воинскому долгу.

Понятно, что у себя дома Онода произвел фурор. Однако реакция была неоднозначной. Одни восхищались несгибаемым диверсантом, тогда как другие считали его военным преступником. Здесь все зависело от политических взглядов.

Но император отнесся к Оноде одобрительно и даже пригласил на прием. Хироо в свою очередь отказался, сказав, что не достоит чести быть принятым потомком богини солнца Аматэрасу и что он просто выполнял свой долг.

Японский Кабмин наградил Оноду суммой в 1 млн йен (около 3,5 тыс. «зеленых»), плюс еще преизрядно собрали почитатели Оноды, которых в Японии оказалось немало. Но Хироо, взяв эти деньги, пожертвовал их синтоистскому святилищу Ясукуни, где поклоняются душам воинов, отдавшим жизнь за Японию.

После этого Онода стал настоящей звездой и наиболее авторитетным выживальщиком в Японии. Он стал раскрывать это искусство молодежи и обучать ее взаимодействию с природой.

Новых реалий он не принял, курс на демократизацию общества воспринимал, скорее, как культ золотого тельца, но в политику не пошел, занимаясь тем, чем умел.

Свою неуловимость Онода объяснял очень просто: он научился распознавать голоса птиц, отличая крики тревоги, от простых птичьих «разговоров».

Поэтому при приближении чужих, он моментально скрывался, так и оставшись неуловимым ни для японских поисковых групп, ни для солдат США, ни для спецназа Филиппин (имеющего, к слову, очень недурную репутацию).

Основной пищей для него были местные растения и крысы, на которых он ставил силки. Помимо этого, он ежегодно устраивал набеги на крестьянские хозяйства, угоняя оттуда коров. В джунглях они забивались, мясо вялилось, а жир использовался для смазки оружия.

Разумеется, доводилось ему находить и англоязычную прессу, в которой говорилось о послевоенном бытии. Разумеется, он не мог не понимать, что описанные в них события (в т. ч. и японские) слишком хитроумны, чтобы быть пропагандой, тем более рассчитанной на немногочисленных диверсантов.

Поэтому он пришел к выводу, что Япония подобна ему самому и просто не может сдаться и признать свое поражение. Онода считал, что в современном Токио просто засели предатели и коллаборационисты, а истинное правительство продолжает сопротивление в Маньчжурии.

Что же до корейской и вьетнамкой войн, то их Онода считал продолжением Второй мировой и ассоциировал с северными корейцами и коммунистическими вьетнамцами японцев.

Как бы там ни было, но, когда он понял, что ошибался, никакой депрессии за этим не последовало. И никакого посттравматического синдрома – тоже.

Онода 30 лет прожил в джунглях лишь потому, что свято верил в свой долг, который и был его стержнем, и этот стержень не подвел его и в мирной жизни.

Свое знание природы Онода использовал с целью социализации молодежи. На этом поприще он достиг таких успехов, что правительство удостоило его престижными наградами. Прожил несгибаемый воин 92 года, скончавшись в 2014 году.