Рак поджелудочной железы десятилетиями оставался одной из самых сложных опухолей для лечения. Большинство пациентов диагностируются уже на поздних стадиях, а многие новые препараты показывали лишь скромные результаты или вовсе не работали.
Поэтому когда исследование III фазы показало практически двукратное увеличение общей выживаемости, онкологи поняли: это не просто очередная хорошая новость.
Это может стать новой главой в лечении одного из самых агрессивных видов рака.
Но есть ещё одна причина такого ажиотажа.
Препарат daraxonrasib воздействует на путь KRAS/RAS, это мишень, которую десятилетиями считали практически недоступной для лекарств.
Многие годы учёные пытались найти способ воздействовать на KRAS и раз за разом терпели неудачу.
Поэтому успех daraxonrasib — это не только про рак поджелудочной железы.
Это еще и про науку, которая смогла решить задачу, ещё недавно казавшуюся почти невозможной.
Поэтому когда исследование III фазы показало практически двукратное увеличение общей выживаемости, онкологи поняли: это не просто очередная хорошая новость.
Это может стать новой главой в лечении одного из самых агрессивных видов рака.
Но есть ещё одна причина такого ажиотажа.
Препарат daraxonrasib воздействует на путь KRAS/RAS, это мишень, которую десятилетиями считали практически недоступной для лекарств.
Многие годы учёные пытались найти способ воздействовать на KRAS и раз за разом терпели неудачу.
Поэтому успех daraxonrasib — это не только про рак поджелудочной железы.
Это еще и про науку, которая смогла решить задачу, ещё недавно казавшуюся почти невозможной.
