Фотосалон. Г. Екатеринбург.

Труп незнакомки, который спас миллионы жизней

Её называли «самой целуемой девушкой в мире». Она оставалась невероятно популярной на протяжении 120 лет после своей смерти. Её милое, улыбающееся лицо украшало дома и студии одних из величайших писателей, художников и мыслителей 20-го века; оно вдохновило на создание десятков произведений искусства и литературы. В 1960-е годы она обрела новую жизнь: её образ помог спасти жизни миллионов людей. И всё же, несмотря на то, что у неё одно из самых узнаваемых лиц в мире, об этой женщине мало что известно – мы не знаем, кем она была, как жила, почему умерла и существовала ли вообще. Это история странной загробной жизни L’inconnue de la Seine – незнакомки из Сены.
 
В 1880-х годах в реке Сене недалеко от набережной у Лувра в Париже было найдено тело молодой женщины. Как обычно поступали в таких случаях, его отвезли в городской морг за Собором Парижской Богоматери и разместили на одной из двенадцати мраморных плит перед большим окном, выходящим на улицу. Каждый день тысячи парижан проходили мимо этой печально известной «витрины мёртвых», надеясь опознать останки пропавших близких. Прошло много дней, но никто так и не забрал труп женщины, и его стали подготавливать к погребению в общей могиле. Согласно легенде, патологоанатом морга был настолько пленён нежной красотой мягкой и загадочной улыбкой незнакомки, что приказал своему помощнику изготовить гипсовую посмертную маску, чтобы увековечить её образ.
К 1900 году L’Inconnue de la Seine стала желанным объектом среди парижской интеллигенции; она украшала стены студий таких светил, как писательница Герта Паули, поэт Жюль Супервиль, драматург Эдён фон Хорват, теоретик литературы Морис Бланшо и фотограф Ман Рэй. Незнакомка из Сены стала олицетворением красоты и романтического очарования; многие сравнивали её с Мона Лизой и шекспировской Офелией. Увидев копию маски в мастерской французского скульптора Огюста Родена в 1905 году, австрийский поэт Райнер Мария Рильке описал её следующим образом: «…лицо молодой женщины, которое было отлито в морге, потому что оно было красивым, потому что оно улыбалось, улыбалось так обманчиво, потому что оно знало».
 
Странная улыбка, которая противоречила ужасной смерти женщины, вдохновила на создание бесчисленного множества литературных произведений, включая «Обмывание трупа» Рильке и L’inconnue de la Seine Владимира Набокова; оба автора размышляют об истинной личности утопленницы и трагических причинах её смерти. Другие произведения вращались вокруг завораживающего эффекта, который маска оказывала на современных писателей: например, новелла Ричарда Ле Гальенна «Поклонник образа» 1900 года повествует о молодом художнике, который сходит с ума от своей любви к L’inconnue, а роман Луи Арагона «Орельен» (1944 год) рассказывает историю французского солдата, который, вернувшись с фронта, влюбляется в женщину, напоминающую ему посмертную маску. Более поздние художественные анализы были ещё более метааналитическими: они делали акцент на очевидном противоречии между анонимностью L’inconnue и вездесущей популярностью её лица.
 
Это было незадолго до того, как писатели начали придумывать собственные истории о таинственном трупе. Среди наиболее успешных был роман Рейнхольда Мушлера «Одна незнакомка» (1934 год); в нём L’inconnue обретает личность Мадлен Лавин, молодой парижанки, которая влюбляется в британского дипломата лорда Томаса Вернона Бентика. После непродолжительного романа лорд Томас уезжает в Египет со своей невестой, в результате чего опустошённая Мадлен бросается в Сену. Несмотря на то, что журнал Times Literary Supplement назвал книгу «тошнотворно сентиментальной», она была чрезвычайно популярна. Она разошлась тиражом более 175 000 экземпляров за два года и была переведена на несколько языков.
 
Но, как и в случае со многими романтическими легендами, ключевые детали истории L’inconnue вызывали серьёзные сомнения у историков, многие из которых утверждают, что у легенды вообще нет исторической основы. По словам Элен Пине из парижского Музея Родена, в полицейских отчётах того времени не было никаких упоминаний, связанных с обнаружением женского трупа, похожего на L’Inconnue. На самом деле до 1926 года в печатном каталоге посмертных масок не было никаких записей, связанных с женщиной. Именно в нём, однако, маска получила своё знаменитое название. Но ещё больше подозрений вызывают тонкие черты и безмятежная улыбка, которые сделали лицо L’Inconnue популярным в первую очередь. По словам Клэр Форестье из семьи Лоренцини, которая уже более 140 лет занимается производством и продажей посмертных масок в Париже, утопленников редко находят с таким спокойным выражением лица или безупречной кожей. Даже самоубийцы в последние мгновения обретают страдальческое выражение лица, которое, к тому же, начинает быстро раздуваться и разлагаться. Исходя из этого, Форестье пришла к выводу, что маска принадлежала не трупу, а живой человеку не старше 16 лет. И поскольку трудно сохранить улыбку под гипсовой формой, девушка, вероятно, была профессиональной моделью. Как бы там ни было, легенда о L’Inconnue сохранялась до конца 1950-х годов, когда её любопытная загробная жизнь приняла довольно неожиданный оборот.
 
В 1940-х годах американский врач Джеймс Отис Элам обнаружил, что воздух, который мы выдыхаем, содержит достаточно кислорода для поддержания жизни. В то время Элам работал с жертвами полиомиелита, которые из-за паралича утратили способность самостоятельно дышать и были помещены в «Железные лёгкие». Когда количество пациентов в палате превышало количество доступных «Железных лёгких», Элам поддерживал их жизнь, применяя искусственное дыхание. В течение следующего десятилетия Элам усовершенствовал свою процедуру, сделав её возможной для использования на утопленниках и в случае других состояний. В конечном счете, он опубликовал свои методы в 1959 году в книге «Искусственное дыхание». Стремясь разработать учебное пособие для обучения искусственному дыханию, Элам связался с норвежским производителем игрушек Асмундом Лаэрдалом, который недавно выпустил линию реалистичных кукол с резиновой кожей. Лаэрдал был в восторге от этого проекта; мало того, что его компания уже производила искусственные резиновые раны для учебных программ Красного Креста, он сам спас своего двухлетнего сына Торе от утопления четырьмя годами ранее.
 
Не прошло и года, как Лаэрдал изготовил прототип первой в мире куклы для обучения искусственному дыханию, которую он назвал Rescusci-Anne. У куклы был наклонённый подбородок, реалистичные дыхательные пути с надувными лёгкими, набор имитационных сонных артерий, в которых инструктор мог вызвать пульс с помощью «груши», и прикреплённый манометр, чтобы можно было контролировать силу сдавливания грудной клетки. Понимая, что мужчины-ученики вряд ли захотят прикасаться губами к мужскому лицу, Лаэрдал решил сделать куклу женщиной. Он неожиданно вспомнил о невероятно красивой гипсовой маске, которая висела в доме его дедушки и бабушки, и решил использовать бессмертный образ L’inconnue de la Seine в качестве основы для лица Rescusci-Anne. Rescusci-Anne была представлена миру в сентябре 1960 года на первом Международном симпозиуме по искусственному дыханию в Ставангере, Норвегия. В последующие годы кукла и её многочисленные «потомки» помогли обучить миллионы людей технике спасения жизни, что привело к тому, что L’inconnue окрестили «самым целуемым лицом в мире». Компания Laerdal, которая до сих пор производит учебные приспособления для оказания первой помощи, в официальных документах так пишет о своей связи со знаменитой загадкой рубежа веков: «Поскольку у неё нет имени, она остаётся тайной, которую мы никогда не сможем разгадать; мы проецируем на неё собственные мечты».
 
Несмотря на то, что прошло более 120 лет после её смерти, L’Inconnue продолжает вдохновлять людей. После того как кукла Rescisci-Anne была впервые представлена, те, кто проходили курс по искусственному дыханию, подходили к ней и говорили: «Энни… Энни, ты в порядке?» Эта фраза стала настолько популярной, что легла в основу припева хита Майкла Джексона Smooth Criminal.
 
Бонусный факт
Ещё одной жертвой самоубийства, смерть которой вдохновила бесчисленное множество творческих личностей, была 24-летняя американка Эвелин Макхейл. 1 мая 1947 года Макхейл прыгнула со смотровой площадки на 86-м этаже Эмпайр-Стейт-Билдинг, приземлившись на припаркованный внизу автомобиль. Через несколько минут на место происшествия прибыл студент-фотограф Роберт Уайлс, который сделал снимок, впоследствии ставший культовым.
 
На фотографии запечатлено безжизненное тело Макхейл, лежащее на крыше автомобиля, её одежда, перчатки, волосы и макияж, казалось, остались нетронутыми. На лице застыло безмятежное выражение, которое редактор журнала Time Бен Косгроув описал как «…совершенно прекрасное, [как будто она] отдыхает, дремлет, а не мертва». Эту фотографию журнал LIFE окрестил «самым красивым самоубийством», и вскоре она обрела собственную жизнь; о ней упоминалось в таких работах, как «Самоубийство» Энди Уорхола, и музыкальных клипах Jump They Say и Radiohead Street Spirit (Fade Out) Дэвида Боуи. Также она появилась на обложке альбома Backspacer группы Pearl Jam.
 
Культовый статус фотографии, однако, затмил человека, запечатлённого на ней. За день до самоубийства Макхейл отправилась в Истон (штат Пенсильвания), чтобы повидаться со своим женихом, студентов Барри Родсом. Позднее он вспоминал: «Когда я целовал её на прощание, она светилась от счастья, как любая девушка, которая собирается выйти замуж». Тем не менее, прежде чем прыгнуть со смотровой площадки, Макхейл написала предсмертную записку; ней она предстала как молодая женщина, которая боролась с низкой самооценкой, постоянным беспокойством и, возможно, психическим расстройством:
 
«Я не хочу, чтобы кто-то из членов моей семьи видел меня. Прошу уничтожить моё тело путём кремации. Я умоляю вас и мою семью – не нужно устраивать панихиду. Мой жених сделал мне предложение в июне. Не думаю, что из меня получилась бы хорошая жена. Ему будет гораздо лучше без меня. Скажите моему отцу, что я слишком похожа на свою мать».
 
Как сообщается, сестра Макхейл, Хелен, исполнила последнюю просьбу Эвелин. Она кремировала её тело и развеяла прах безо всяких церемоний.